Владимир Биндеман о русском менталитете и о Москве, которую мы теряем

Владимир Биндеман - московский архитектор, автор таких реализованных проектов, как «Ромашково», «Новоархангельское», «Истринский квартал», домов «Яхта» и «Красный клин» и множества других. Sob.ru побеседовал с архитектором о его работе, перспективных проектах и о будущем Москвы.

 

- Владимир, кем вы мечтали стать в детстве? Выбрали бы вы сейчас профессию архитектора?

- В детстве я мечтал стать художником. Занимался в художественной школе, в старших классах хотел поступить в полиграфический институт, мечтал иллюстрировать книги. Но выбор жизненного пути был сделан в тот момент, когда я впервые попал в МАРХИ.

- Архитектурным проектированием вы занимаетесь давно. Какие изменения случились на этом рынке за прошедшее время?

- Архитектурным проектированием я занимаюсь с конца 80-х годов, так что я застал еще советский период, но, к сожалению, его последнюю часть, когда проектов было много, а реализация практически была нулевой. Я работал в замечательной мастерской Феликса Новикова и Григория Саевича. Мы занимались очень интересной работой – проектировали туристические центры, комплексы отдыха и объекты общественного назначения. Практически ничего из этого не было построено.

Сейчас же молодой архитектор, приходя на работу ко мне в мастерскую, знает, что увидит свой объект построенным. Есть, конечно, на сегодняшнем рынке брошенные объекты, это связано с кризисом. Но вообще-то все, что проектируется, реализуется. И в этом принципиальное различие между советским периодом и нынешним временем.

- Как появилось ваше бюро «Архитектуриум. Мастерская Владимира Биндемана»? Проще ли работать в команде, чем одному?

- Бюро появилось как закономерный процесс. С 90-х годов я работал фрилансером, у меня была небольшая команда, с которой я занимался малоэтажкой. А вот бюро юридически появилось с приходом заказа на проектирование рабочей документации по поселку «Барвиха-Club». Тогда на строительство этого поселка проводился конкурс, выиграл его Александр Асадов. Именно по его проекту, по просьбе моих партнеров-строителей, мы делали рабочую документацию. Это было в 2004 году.

Потом мы сами выиграли конкурс на строительство поселка «Новоархангельское» и делали уже и проект, и рабочую документацию. А дальше пошли заказы. Можно сказать, что путь был самый обычный: старт, а после него – развитие.

А вот про работу в команде однозначно ответить сложно. С одной стороны проще, так как лишь командой можно реализовывать масштабные цели и задачи. Архитектурное проектирование – труд коллективный. Даже для того, чтобы построить коттедж, нужны как минимум пять человек: архитектор, конструктор и смежные специалисты.

А вот с точки зрения архитектурного творчества в команде работать сложнее. Чтобы получить проект, устраивающий всех, надо уметь идти на компромиссы. Всегда кто-то оказывается в чем-то уязвленным, интересующая его на данный момент идея может не получить реализации или быть реализована лишь частично. Даже мне как руководителю, который, казалось бы, обладает правом волевого решения, приходится иногда менять в чем-то свои подходы. Если я вижу, что идея коллег тему развивает оптимальнее, то именно этот путь и выбираю. И несколько раз у нас так и было. Степень моего участия в разных проектах различна, ведь я совмещаю функции и архитектора, и руководителя. Приходится много времени тратить на административные вопросы, а это отвлекает от проектирования.

- Ваше бюро занималось разными проектами: «Ромашково», «Новоархангельское», «Ильинский квартал», «Олимпийская деревня Новогорск», дом «Яхта» и другие. Какой из ваших проектов самый проблемный? В чем были сложности? Смогли ли их преодолеть? Как?

- Самый сложный, наверное, текущий проект – «Олимпийская деревня Новогорск». Сейчас мы уже приступили к реализации основного объекта, ради которого и затевался весь проект, - многофункционального спортивного комплекса. Именно здесь и встречаются большие сложности. Надо под одной крышей разместить жилой дом, многофункциональный спортивный комплекс и центр дошкольного и школьного образования.

Условия, в которых этот комплекс строится, достаточно жёсткие. Во-первых, затесненность территории. Во-вторых, надо учесть все взаимосвязи. Продумать, как этот комплекс будет сочетаться с жилой застройкой, как будут решаться транспортные, инженерные проблемы. Функциональное насыщение каждого блока очень глубоко прорабатывалось на нескольких стадиях. Сейчас мы уже делаем рабочий проект, по которому будут идти строительные работы. В моей практике этот объект самый сложный, но мы его доведем до успешной реализации. По-другому быть просто не может.

Были, конечно, сложности и с другими проектами. На ранних этапах – это взаимодействие с заказчиком. Важно, чтобы он доверял нашему профессионализму, а не навязывал свое субъективное мнение.

- Какой самый любимый проект? Почему?

- У любого архитектора любимый проект тот, где удалось реализовать задуманное. Бывает, что архитектор разочаровывается в реализованном замысле, что-то его не устраивает. Мне нравятся мои первые объекты: дом «Яхта», дом «Красный клин», поселок «Ромашково» (до перестройки его жильцами). Нравится и «Новоархангельское», там мы пытались подойти к проекту новаторски. Тогда еще девелоперы не давали жестких рекомендаций о том, как надо строить таунхаусы, как максимально «выдавливать» продаваемую площадь из территории. Благодаря этому в «Новоархангельском» получилась интересная внутренняя жилая среда.

- Вы работаете на всей территории России: Москва, Подмосковье, Челябинск, Сочи, Первоуральск, Самара и т. д. Есть ли какие-то различия в работе, когда вы проектируете для разных городов? Чем это вызвано?

- Москва и Подмосковье лидируют по продвинутости подходов к малоэтажному строительству. Регионы отстают. Не могу сказать, что там у нас сложились удачные проекты. Интересный проект был реализован в Сочи. Там построили пансион - террасное здание на холме, ориентированное на море. Нам удалось органично вписать его в одну из главных городских улиц и в парковую зону. В Уральском же регионе дальше проектов дело не пошло по не зависящим от нас причинам. В регионах очень сильно давление нормативной базы. Там люди готовы соблюдать все нормативы в ущерб архитектурному замыслу.

- Понятно, что заказчик от любого проекта ожидает прибыли, у архитектора цели несколько иные, все-таки профессия ваша творческая. Бывали ли у вас конфликты с заказчиком?

- Наша работа – это всегда некая борьба с заказчиком. Главное - найти общий язык. Если взаимопонимание установлено, тогда все проблемы решаются проще. Если идет давление, то приходится выбирать между собственной позицией и сиюминутными запросами. Конечно, стараемся всегда убедить заказчика в своей правоте, но если его представления не вписываются в наше видение, то отказываемся от проекта. Ведь именно архитектор отвечает за итог того, что будет построено.

Заказчик всегда хочет гарантий, что товар продастся. Архитектура, к сожалению, стала товаром. Коммерческий заказчик хочет угодить и вашим, и нашим. Этому способствуют и консультанты-риэлторы, которые советуют мультиформатные решения. Именно поэтому у нас до сих пор строят устаревшие с точки зрения архитектуры здания. Мы можем допустить смелые проекты развлекательных центров, транспортных комплексов и даже промышленных объектов, но в жилой застройке наш потребитель очень консервативен.

Моя же команда ориентируется не на форму, а на пространство, объем, пропорции. Мы не занимаемся декорированием. Для нас неприемлемо построить дом, а потом его как-то украсить. В «Ильинском квартале» я пошел на изменение проекта и жалею об этом. В этом квартале есть шумозащитные таунхаусы, которые мы изобрели как экранирующие элементы. Поселок стоит рядом с шоссе, и, чтобы защитить проживающих от шумового воздействия, были придуманы эти трехэтажные дома, у которых кровля должна была опускаться до самой земли. Архитектурное решение было необычным, и заказчику не понравилось. В итоге крыша сначала поднялась до первого этажа, потом до второго, а в результате закрывает лишь третий.

-Владимир, а как вы относитесь к современной Москве?
- К современной Москве отношусь по-разному. Не могу сказать, что она мне очень нравится. Но и не все рекламируемые места Европы и Америки произвели на меня адекватное рекламе впечатление. Именно сравнивая, понимаешь ценность города, в котором живешь. Хотя у меня немало претензий к Москве. Одна из них заключается в том, что Москва теряет свои площади. А ведь площадь - это такой элемент градостроительной ткани, потеряв который, уже потом не восстановишь. Я очень сильно сожалею о потери площади Киевского вокзала. Модный ТЦ «Европейский» ее просто уничтожил, закрыл вид на прекрасное здание вокзала.

Также в Москве отсутствуют гуманные общественные пространства – это негативная черта города. Не решаются в столице и транспортные вопросы, хотя этим занимался и бывший мэр, и нынешний. Для того чтобы Москва стала уютной, требуются огромные деньги и желание. Мне трудно представить, как ситуация будет развиваться дальше.

- Ваши любимые места в столице? Почему именно эти?

- У каждого человека любимые места связаны с личным восприятием. Вот находился он в каком-то месте и было это время для него счастливым, из-за этого и место стало любимым. Я люблю районы вокруг станции метро «Новослободская», люблю район нынешнего проспекта Сахарова, там находится Докучаев переулок, где я родился. Также Бульварное кольцо, Патриаршие пруды, Чистопрудный бульвар и, конечно, районы вокруг МАРХИ, где прошла студенческая жизнь. К сожалению, сейчас не удается бывать там часто. Но, когда попадаю туда, хочется задержаться, прогуляться.

- Есть ли в Москве проекты уже воплощенные, которые бы вас радовали?

Мне нравится Остоженка, застроенная современной архитектурой, но не нравится ее совершенно закрытый характер. Даже сфотографировать иногда невозможно, тут же охранники выбегают. В Москве есть хорошая архитектура, потому что есть хорошие архитекторы. Но проблема в том, что все это не складывается пока в единую ткань. Надо время, чтобы критическая масса хороших объектов пересилила негативную оставшуюся среду и стала доминировать. И это произойдет, когда застройщик, заказчик и власти повернутся лицом к общественным пространствам, тогда Москва будет похожа на европейский город. Если же будет продолжаться застройка любых кусочков земли с целью извлечения выгоды, то ничего не изменится.

- Как вы относитесь к запрету на строительство в ЦАО? Решит ли это проблемы центра столицы?

- Запрет – чисто российский подход. Так проще. Это говорит о нежелании разбираться в проблеме, о некомпетентности, невозможности принять решение. Какие последствия у этого могут быть? Во-первых, не всякое здание можно реконструировать. Есть здания, которые объективно должны быть снесены. Создание «новоделов», которые активно появлялись при Ресине, - вульгарный подход. С моей точки зрения, либо настоящая реконструкция, либо новое строительство, а не надевание «боярской шубы» на современное здание. Город интересен тогда, когда разнообразен. Я считаю, что запрет неправильный, что это уход наших властей от проблемы.

- Надо ли сохранять исторические объекты Москвы? Как это наиболее правильно сделать, на ваш взгляд?

- Сохранять исторические объекты надо. И делать это необходимо творчески. Если к этому вопросу подходить бездарно, то и получим бездарную современную стилизацию. Если подходить правильно, то получим хорошую среду. Ведь никто в Европе не боится в исторических городах ставить в центре современные объекты.

- У вас увлекательная работа, много реализованных проектов, расскажите о планах на будущее, о непокоренных вершинах?

- Ближайшее время мы концентрируемся на объекте в Новогорске, не хотим распыляться. У нас есть и другие планы. Интересная работа намечается под Питером, там у инвестора есть желание построить городок европейского типа, а это нас всегда привлекает. Ставится задача сделать гармоничную среду, которая бы формировала определенный образ жизни.

- А теперь настало время рассказать о своей мастерской. Какой она задумывалась?

- У меня не было никогда планов карьерного роста, не было цели достичь каких-то численных показателей. Я считаю, что оптимальный размер мастерской, занимающейся двумя-пятью проектами, - 25 человек. Такого размера мы и достигли. Наверное, я подсознательно переношу в мастерскую принципы, которые были на моем первом рабочем месте. Мастерская Новикова и Саевича считалась одной из лучших, у нас царила творческая атмосфера. Здесь я тоже стараюсь поддерживать дух творчества, дать возможность архитекторам в определенные моменты самовыразиться, хотя часто приходится принимать жесткие решения. И это связано со сроками работы, сейчас архитектор не может себе позволить по полгода готовить презентационные материалы.

- Что главное в рабочем месте архитектора?

- Необходим большой стол. Какую бы поверхность ни дали архитектору, он всю завалит бумагами. Но в настоящее время главное в рабочем месте – мощный компьютер. Техника определяет все.

- А что главное в архитектурном бюро?

- В бюро главное «спаянность» коллектива, нацеленность на результат. Это не живопись, когда сам себе и творец, и судья. Здесь нужен сплав. То есть в бюро главное - составляющие его личности, те, кто здесь работает.

- Что в вашем офисе вызывает особую гордость?

- Здесь, к сожалению, нечем похвастаться. Этот офис мы снимаем.

- А какие требования к интерьеру вы предъявляете в принципе?

- Я - сторонник минимализма. Люблю, когда глаз ничто не отвлекает от главного. Мне важно пространство, а не детали. Люблю цвета земной палитры: бежевый, коричневый, тепло-белый, серый. Люблю сочетание материалов. Единство нравится мне в контрасте.

- Что обязательно в домашнем интерьере, с вашей точки зрения?

- В домашнем интерьере я ценю то же самое, но, например, мои домашние это не всегда разделяют. Дома в интерьере важна функциональность. Благоустраиваем квартиру мы не для того, чтобы на нее смотреть, а для того, чтобы в ней удобно было жить. В первую очередь надо создать комфортные условия, удобную планировку, а уже потом заниматься внешним оформлением, которое каждый понимает по-своему. Универсальных пожеланий здесь нет.

- Владимир, спасибо за интервью, и сейчас настало время пожеланий нашим читателям.

- Хотелось бы, чтобы люди больше слушали профессионалов. Уж если решили обратиться к архитектору, то найдите такого, с которым будет взаимопонимание.

 

Текст: Наталья Бухтиярова

http://sob.ru

2 марта 2012 г.